Дымка (Полина Болдова, Аста Килина)
В городе, наверное, осень, а может, весна:
Здесь застыло время и стрелки часов мертвы...

Тексты

Проза

Сказки Синего Шара. Дом

В раннем детстве я знала, что такое дом. Дом был для меня неотделим от понятия «мир, который меня окружает». Дом был неизменен. Он состоял из голосов родных, привычного скрипа старого кресла, капающей из крана воды и ненавязчивого бормотания радио. Он был полон тепла, чувства безопасности и уютных мыслей. Пропитан своим неповторимым запахом, присущим только ему. Потому, что у каждого дома есть свой неповторимый запах…

Он казался незыблемым и вечным. Он был всегда, он просто был. И мне маленькой не приходило в голову задумываться о том, — каким он должен быть, этот дом, и может ли в обычной мирной жизни случиться, чтоб его не было. И уж конечно я не думала, что место, где ты живешь и всегда жил, может перестать быть домом.

Но однажды случилось именно так. Дом наполнился серым светом, холодными сквозняками и промозглыми мыслями. Пропитался пустотой и одиночеством. В нем поселилась тоска, и стала бормотать из углов вместо давно затихшего радио. Дом просто перестал быть Домом, и даже знакомый с детства запах неуловимо изменился…

Годы шли, и я постепенно начала забывать, каким он был, мой привычный и надежный дом. Дом, оставшийся где-то в прошлом вместе с теплым и уютным детством. Я жила в разных городах, и десятки разных чужих домов становились для меня домом — на- время. Просто местом, где волею случая мне выпало жить.

Ни один из них не был мне Домом по-настоящему. Но маленькая девочка, живущая где-то на самом дне огрубевшей души, ночами видела сны о Доме

…Мне часто снилось, что я возвращаюсь издалека… Город, знакомый, и в то же время похожий на десятки других, виденых мной городов, расплывчатым контуром проступает сквозь сплошную пелену дождя. Яркие пятна света от шин, фонарей, реклам отражаются в мокром асфальте, делая мостовые похожими на детскую палитру. Резкие порывы ветра швыряют в лицо мокрые слипшиеся волосы. Пригоршнями льют воду за воротник. Лямки тяжелого рюкзака немилосердно впиваются в плечи. А под ногами танцуют свой последний танец цветные октябрьские листья… Но сквозь темные голые кроны призывно светится мягким светом окно моего Дома. И сквозь это окно ярким мазком — красный клетчатый абажур кухонной люстры, похожий на небрежно наброшеную салфетку…

Подъезд, как тысячи других подъездов – в меру обшарпанный, в меру исписаный, и в то же время чем-то неуловимо неповторимый. Гулкая лестница, щербатые ступеньки.

С тихим скрипом открывается дверь и я падаю с головой в тепло, свет и густой аромат жареной картошки… Родные голоса, смех… Чьи-то теплые руки, влажный собачий нос, тычущийся в ладони. И заливающее до краев ощущение дома, покоя, окончания пути.

Холодная водка под горячую картошку, гитарные переборы, беззлобные шутки, разговоры обо всем и ни о чем…Уютная маленькая люстра с абажуром-салфеткой… И кто-то очень родной, чьего лица я никогда не могу разглядеть.

Долгие годы я верила, что однажды найду эту кухню с клетчатой люстрой и наконец увижу, чье лицо у сидящего рядом человека. И вот тогда я обрету Дом.
Так шли годы. Обои в цветочек сменяли обои в полосочку, а те в свою очередь уступали место дощатым стенам и кирпичной кладке. Бесконечная череда кухонных люстр проплывала перед глазами. Аромат трубочного табака и жареной картошки мешался с резким запахом дешевых духов, нафталина и пыли. А Дом по-прежнему жил лишь во снах.

Я давно научилась звать домом место, в котором я живу в данный момент. Мне давно без разницы, чем он пахнет, как он звучит и какой абажур у люстры. Потому, что это просто очередное МЕСТО, не лучше и не хуже прочих. Перевалочный пункт между рождением и смертью. Но иногда, когда за окном осень, и яркие октябрьские листья бьются в окно, мне кажется, что вся моя жизнь пошла вкривь и вкось только потому, что я так и не нашла эту кухню с абажуром-салфеткой и ни разу не смогла разглядеть лица удивительно родного и близкого человека, сидящего рядом…


 
Дымка (Полина Болдова, Аста Килина) © 2011 г.